![Йенс Альбинус в роли Кристофера и Питер Ганцлер в роли Равна в фильме Ларса фон Триера «Самый главный босс» (The Boss of It All)](https://pics.photographer.ru/pictures/11555.jpg)
Офисная комедия Триера к этой глобалистской мифологии никакого отношения не имеет. Обстановка в небольшой IT-компании нашему зрителю ностальгически напомнит скорее обстановку учреждения, явленную «Служебным романом». Что поделать — Дания — страна маленькая. Дания — родина не нормы, но «Догмы». Белостенный офис — место действия комедии положений. Характеры же и в эпоху глобализации раскрываются все в тех же конторах.
Догматические принципы Триер тут соблюдал лишь отчасти. Одно из попранных правил Манифеста 1995 года — камера, закрепленная на штативе. Однако снятый по всем правилам малобюджетный фильм, конечно, не мог бы удовлетворить Триера, и операторскую работу он отдал на откуп компьютерной программе. Та выбирал экспозицию, кадрировала, фокусировала. «Кино — последовательность плохих фотографий» — говорил Делез. Мы знаем, что далеко не всегда это так, но в случае «Самого большого босса» имеем дело с нарочитым подтверждением тезиса. Создается эффект непринужденного, свободного наблюдения, блуждания взгляда, когда компьютер порой выбирает абсурдные, с точки зрения постановочного кино, ракурсы, оставляя главного героя или центральное событие на периферии, показывая лишь усеченные головы или ноги персонажей. В результате получается очень человечный взгляд. Настолько человечный, что хочется усомниться в том, что фильм снимался-таки компьютером.
![Йенс Албинус в роли Кристофера и Ибен Хьейле в роли Лиз в фильме Ларса фон Триера «Самый главный босс» (The Boss of It All)](https://pics.photographer.ru/pictures/11556.jpg)
Законы законами, но дух «Догмы», Триер соблюдает в «Большом боссе» чуть не на 100%. Прервав работу над третьей частью бюджетной, монументальной глумливой Американской истории, он отрывается на копеечном фильме, показывая фигу дорогим соотечественникам. «Вот фильм. Это комедия. Она безобидна» — говорит он в самом начале. Но известно, что Триер никогда не перестает шокировать и провоцировать публику, что с периодичностью раз в пять лет умудряется открывать что-то новое в кино. Комедия комедией, но когда за спиной Самого большого боса оказывается «самый-самый», понимаешь, что Триер облекает в форму комедии притчу. О человеке и боге, возможно.
Кристофер постоянно твердит о некоем Гамбини великом, непризнанном гении, против которого сам Ибсен — ничто. Навязчивый бред, но в результате оказывается, что Гамбини выигрывает.
Триер против Триера. Кто победит? Чтобы никаких сомнений не оставалось, под конец он затевает еще и игру со зрителем. Основные участники торгов вынуждены посмотреть длиннющий моноспектакль по пьесе безвестного Гамбини. Намек на то, что в течении всего фильма мы присутствовали на представлении театра одного актера (режиссера)? Даже в этой незатейливой, наспех снятой вещице Триеру удается манипуляция зрителем. В коробке из-под ксерокса он разыгрывает такой театр, что позавидует любой голливудский режиссер.
Если уж говорить о ностальгии, я за то, то чтобы показывать «Самого большого боса» в сельских кинотеатрах, если таковые еще остались. Да прокатится волна артхауса по городам и весям — фильм не просто малобюджетный, а доходчивый и доступный, история рассказана драматично, весело, со вкусом, а на подковырки и глубокомысленные намеки можно легко закрыть глаза. Так что, даже неприученные к изыскам простые зрители оценят тотальную иронию. Как когда-то на фильмах Рязанова.
Что нам Дания? Дания — тюрьма.